«Соль земли» Бориса Якеменко

Борис Якеменко в своей заметке СОЛЬ ЗЕМЛИ размышляет о протодиаконе Андрее Кураеве. Предлагаем Вашему вниманию его размышления и видео ответ отца Андрея.

«Итак, Кураев перешел от борьбы с «голубым лобби» к борьбе с «жуликами и ворами» в Церкви. Сейчас по накатанной дороге пойдут особняки в Майами, Бентли, дорогие рестораны и загадочного происхождения детки епископов (пусть и не загадочнее внучка целибатного Кураева, но все же), обучающиеся в Кембриджах за счет свечных заводиков в Самаре. Доказательная база будет, примерно, как в «проекте Навальный», но это не страшно – френдлента и целомудренный МК с «Дождем» в доказательствах не нуждаются, как Кока Кола в рекламе. Еще полгода – и пойдут заказы постучать по тем или иным клобукам. То есть политический характер борьбы за чистоту риз сегодня не понятен разве что обезглавленным апологетам Кураева…»
Под катом продолжение размышлений Бориса«…Пройдемся по основным претензиям и тенденциям. Сегодня главная претензия мнимых интеллектуалов к Церкви – что она проморгала свою перестройку, а к Патриарху – что не стал церковным Горбачевым. Последняя компилятивная книга Кураева так и называлась – «Перестройка в Церковь». То есть, так надеялись в этом качестве на него (не случайно Кураев открыто сравнивал последние годы Патриарха Алексия с годами брежневского застоя http://www.blagogon.ru/articles/2/), а он обманул ожидания. Ни сокрушительных, в духе завлабов, реформ, чтобы церкви вверх тормашками, а капуста вверх корнями, ни масштабных чисток с выведением на святую воду, ни открытых консисторских судов над «голубым лобби», ни модернизма с блинами и пощипываниями. Янычар явно сбоит. Обидно. «Пятилетие нахождения у кормила Церкви патриарха Кирилла, вопреки официальным славословиям, показывает очень тревожные вещи… сталинизация Церкви…», — волнуется Кураев, который был несколько лет назад одним из самых ярких апологетов Кирилла и даже получил в награду от будущего сталинизатора протодиаконство. Интересно здесь и то, что чисто по-советски полутонов в этой схеме нет. Патриарх Кирилл, не оправдавший ожиданий тех, кто видел его Горбачевым, провозглашается не продолжателем застоя, а сразу создателем «сталинизации», то есть бросается на самое дно со всей силой, которую дает истовая, горькая обида. К советским корням этих вещей мы еще вернемся.

Кстати, интересная подробность. Судя по френдленте Кураева, к которой он шагнул из Церкви, перестройку эту в Церкви ждали и ждут не с надеждами, как в середине 1980-х, а просто, как новое развлечение, с тем же интересом, с каким в советское время смотрели в замочные скважины коммуналок и подслушивали у дверей. Ну-ка, ну-ка, кто кого сейчас сожрет, вон тот этого или этот того. Попкорн и смузи готовы, времени полно, можно начинать, а мы, похрустывая и прихлебывая, будем покрикивать: «а вон тот еще про свой «мерседес» не рассказал», «а вот этот еще не покаялся в своей ориентации», «эх вы, а еще христиане», «вот вам и Церковь, да-с».

И ожидания эти тем сильнее, чем спокойнее телевизионный фон. Болотная развлекла и угасла, Навальный развлек, проворовался и продался, шпана сплясала в храме и уселась, а выскочив, понеслась по Елисейским полям косить капусту, забыв поблагодарить тех, кто здесь за них страдал в Фейсбуке. Вот сейчас кончится Олимпиада и что делать? За очередной свадьбой «мадам-уже-падают-листья» Пугачевой наблюдать? Надоело. А тут Кураев подвернулся с «голубым лобби», есть чем заняться и развлечься. Тем более, Кураев все время интригует абсолютно в формате TNT, MTV и прочих бульварных каналов: «Это еще не все! Дальше будет еще интереснее! Скоро будет революция в Церкви! Только у нас!» «Нетрудно обеспечить епископскому сословию локальный сиюминутный комфорт, пройдя мимо этой проблемы, — пророчествует Кураев. — Но этим сиюминутным решением закладывается бомба под будущее Православной церкви… Вообще нарастает усталость общества от нашего церковного лицемерия. В том числе и в элитах страны – не только среди простых граждан». В общем, оставайтесь с нами! Казалось бы, надо просто задуматься – после римских трехвековых гонений, сталинских расстрелов, пыток, издевательств, взрывов храмов Церковь устояла, а от гомосеков падет? «Врата адовы не одолеют ей» (Мф.16.18), а «голубое лобби» заест, как гнус? Но для того, чтобы об этом задуматься, надо быть членом Церкви, а не френдленты в ЖЖ.

Поскольку мы уж заговорили об этом… В Церкви вообще нельзя быть ни правым, ни левым. Нельзя, как Пуришкевич, закричать «правее меня только стенка», нельзя, как обновленец Введенский, болеть детской болезнью церковной левизны. Нет Церкви красной и белой, нет левой и правой, умеренной и радикальной. Есть Церковь воинствующая и есть Торжествующая. Поэтому в Церкви можно быть только либо с Христом и Его Церковью, то есть с теми, кто составляет ее Тело, с теми, для кого в интерьерах русских храмов оставлено нерасписанное фресками пространство в самом низу церковных стен. Либо с френдами и ботами под собачьими кличками, восторженно клубящимися вокруг очередного текста, хотя даже если кто-то носит священный сан, это еще не значит, что всякий текст, им написанный, есть Евангелие.

Почему так? Главная причина состоит в том, что в Церкви, в отличие от других общественных и государственных структур, есть вечный стержень, на который все нанизывается и которым все держится. Это богослужение, во время которого члены Церкви вступают в молитвенное общение с Богом «едиными усты и единым сердцем» и, по мысли святителя Василия Великого, приближаясь к нему, становятся ближе друг к другу. В истории России этот фактор был особенно важен. В условиях отсутствия схоластики (на западе университеты появляются уже в XIV в, в России первое учебное заведение – Славяно-греколатинская академия появилось лишь в XVII в) именно богослужение, как «синтез искусств» (П.Флоренский) — архитектуры, иконописи, пения, литературы через эстетику и сердце передавало основные догматические представления Православия о Боге, человеке и мире. Отсюда вытекает удивительная способность русской православной культуры ярко и образно в цветах, звуках и формах передавать сложнейшие богословские представления, поразительная религиозная неграмотность средневековых людей – и сильнейшая внутренняя вера, точное понимание, как говорил М.Зощенко «что хорошо, что плохо и что посредственно».

Именно богослужение есть та главная, магистральная, единственно правильная дорога, которой следует держаться, ибо все остальное – обочины. Постоянное присутствие на богослужении, участие в нем, совершение его, надежно удерживает и духовенство и прихожан от «сползания к политической линии». И наоборот – служение через пень-колоду, требоисправительство, посещение храмов для поддержания себя в вульгарной, жежешной православности, когда, в принципе, отличаешь Малый Вход от Великого, а утреню от вечерни, приводит к тому, что мы видим. А именно – к прямой связи благодатности сана, Церкви с политическими взглядами и личными пристрастиями. Внешняя чистота риз становится обязательным условием внутренней чистоты, ее важнейшим показателем, степень чистоты Церкви напрямую зависит от количества людей традиционной ориентации и неспособных красть. Хотя, как мы знаем, бывали в истории Церкви времена, когда отпадали почти все (арианский период), а Церковь жила и оставалась чистой. Да и вообще, где «где двое или трое соберутся во имя Моё, там Я среди них» (Мф.18.20), то есть там уже Церковь. И ничего не сказано про ориентацию этих троих.

А теперь посмотрим, какие тенденции воплощают эти носители перестройки в Церкви? Интересно здесь то, что мы с помощью этих носителей воочию наблюдаем часть глобального процесса изменения отношения общества к Церкви, процесса уравнивания прав. Этот процесс воплощает собой типично протестантское требование обмирщения Церкви, ликвидации ее статуса «хранителя и подателя Истины», упразднение иерархии, согласно которой Церковь и священнослужители сохраняют особый статус в социуме и общественном сознании. То есть, по мысли Ж.Корма, религиозность должна быть «в самом обществе, а не над ним». Это протестантское стремление к религиозному и статусному равноправию проявляется в самых разных формах. С одной стороны это смакование интимных подробностей жизни духовенства и аварий, в которые попадают на дорогих машинах монахи или священники («они такие же, как мы»). С другой стороны требования обязательного участия мирян в соборах и констатация «усталости общества от церковного лицемерия» («мы такие же, как вы»).

Логическим продолжением этих положений является меняющееся отношение общества к духовенству, обостренное восприятие его грехов и недостатков, нередкое стремление сознательно концентрироваться только на этих недостатках. Преувеличенное внимание к внутренней жизни Церкви и духовенства мы видим, прежде всего, со стороны тех групп общества, которые, в основном, сформированы Интернетом. Особенность мировосприятия этих людей состоит в том, что эти люди привыкли к мнимой конкретике. Принцип детерминизма для них непреложен. Массовому интернет-сознанию необходимо быстро и четко, не оставляя времени для сомнений и раздумий, найти простое объяснение любому самому сложному явлению. Лучше всего для этой роли подходят универсальные штампы. Многовариантность ответов исключена, как в школьном тесте. Поэтому на каждый вопрос дается единственный простой ответ. «Поп–жирный–богатый–голубой- вороватый-безблагодатный». Никакая метафизическая реальность в эту схему не вмещается по определению, тире между словами ничем нельзя заменить. Как во Франции и Германии эпохи Реформации (сатирический эпос о Рейнеке лисе, активно перерабатывавшийся в XV в. в духе времени, «Корабль глупцов» Себастьяна Бранта и пр.) так и сегодня в России набирает популярность «сатирический», разоблачительный жанр, в рамках которого разбираются и высмеиваются недостатки духовенства для утверждения в общественном сознании мысли о его недостоинстве.

Итог закономерен. Качества Бога, Его чистота и всесильность для такого сознания являются абстракцией, а вот личностные качества священника – конкретикой. И как в эпоху Реформации на Западе, когда стали пристально следить за моральным обликом священника, сегодня у нас в подробностях обсуждаются одежда, аксессуары, образ жизни духовенства. Вследствие этого круг замыкается и мы приходим к тому, о чем уже говорили — аксиому «личность тайносовершителя не влияет на благодать Духа Святаго, данную в таинстве Хиротонии», сегодня все чаще требуют доказывать. А пока она не доказана, формируются огромные группы самых разных людей, которые ищут «благодатных батюшек и старцев» и стороной обходят «безблагодатные храмы» захваченные «голубым лобби». Внешний вид священника, его моральный облик, образ жизни становятся в общественном сознании серьезным препятствием на пути к храму.

И еще одна любопытная деталь, о которой было обещано сказать. Казалось бы, протестантские тенденции…. перестройка… модернизм…стремление к очищению… — все это вроде бы указывает на сторонников кураевской перестройки, как на самых передовых людей. Однако если пересчитать современную карту Церкви в светском социокультурном и политическом масштабе, то неожиданно окажется, что те, кого принято считать коснеющими и застаивающимися, равнодушными и безразличными, охранителями и антимодернистами как радикальными, так и умеренными, оказываются в мейнстриме современной церковной жизни. А реформатор Кураев, что ни день, то публикующий новые «шмалькальденские артикулы», оказывается типично советским кухонным вождем небольшой, крепко сбитой группки любителей церковного самиздата со всеми признаками советского диссидентского андеграунда, неспособного ни к каким переменам. Среди этих признаков — вера в свою абсолютную Infallibilitas и избранность, отсутствие угрызений (совести или печени – не важно), страх перед огромной темной враждебной массой, плещущейся за окнами и обязательные гонения, смакование которых в нынешнее буколическое время полной свободы отсылают нас к причинам неуловимости известного Джо из ковбойского анекдота. «Никаких мук совести, сомнений, бессонных ночей – этого и близко нет, — говорит Кураев. — … Мой близкий круг поддерживает меня… многие священники хотели фотографироваться со мной. Я их спрашиваю: «Отцы, у вас последствий не будет?» Они: «Ничего, мы не боимся»… тренд по моему выдавливанию из активной церковной жизни продолжится и впредь… Замолчу я – на молчание будут обречены все остальные священники». То есть Кураев соль земли и аще замолчит его плоть человеча, всем остальным нечем будет посолить ту кашу, которую он заварил. Все таки советские гены трудно изгнать из себя, безбилетная партийность нет-нет да и вытесняет церковность.

Так что понятно, куда все идет, где и когда оно окажется. Поезда и трамваи может и думают, что едут сами куда хотят, но поворачивают следом за рельсами. Пиршеству разоблачительного духа в ЖЖ Кураева осталось очень немного времени до того момента, когда защищать его, кормить блинами и щипать придут Толоконникова и Алехина. Еще пошумят народные витии, а потом ם זה יעבור.

И это пройдет…»

86323174_5

Share

Комментарии 1

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *