Автор: nikanatol

Замечательное письмо А.П. Чехова своему брату. Это письмо об адекватной, зрелой самооценке, об идеальных границах. О настоящем (благородном) воспитании (самовоспитании). Есть о чем задуматься, не так ли?

«Март 1886, Москва

Маленький Забелин! Мне передавали, что ты оскорблен моими и шехтелевскими насмешками… Способность оскорбляться есть достояние только душ благородных, но тем не менее, если можно смеяться над Иваненко, надо мной, над Мишкой, над Неллей, то почему же нельзя смеяяться над тобой? Это несправедливо… Впрочем, если ты не шутишь и в самом деле чувствуешь себя оскорбленным, то спешу извиниться.

Смеются только над тем, что смешно, или чего не понимают… Выбирай любое из двух.

Второе, конечно, более лестно, но — увы! — для меня лично ты не составляешь загадки. Нетрудно понять человека, с которым делил сладость татарских шапок, Бучины, латыни и, наконец, московского жития. И к тому же твоя жизнь есть нечто такое психологически несложное, что понятна даже не бывшим в семинарии. Буду из уважения к тебе откровенен. Ты сердишься, оскорблен… но дело не в насмешках и не в благодушно болтающем Долгове….. Дело в том, что ты сам, как порядочный человек, чувствуешь себя на ложной почве; а кто мнит себя виноватым, тот всегда ищет себе оправдание извне: пьяница ссылается на горе, Путята на цензуру, убегающий с Якиманки ради блуда ссылается на холод в зале, на насмешки и проч… Брось я сейчас семью на произвол судьбы, я старался бы найти себе извинение в характере матери, в кровохарканьи и проч. Это естественно и извинительно. Такова уже натура человеческая. А что ты чувствуешь себя на ложной почве, это тоже верно, иначе бы я не называл тебя порядочным человеком. Пропадет порядочность, ну тогда другое дело: помиришься и перестанешь чувствовать ложь…

Что ты для меня не составляешь загадки, что бываешь иногда варварски смешон, тоже верно. Ведь ты простой смертный, а все мы, смертные, загадочны только тогда, когда глупы, и смешны в течение 48 недель в году… Не правда ли?

Ты часто жаловался мне, что тебя «не понимают!!» На это даже Гете и Ньютон не жаловались… Жаловался только Христос, но тот говорил не о своем «я», а о своем учении… Тебя отлично понимают… Если же ты сам себя не понимаешь, то это не вина других…

Уверяю тебя, что, как брат и близкий к тебе чпеловек, я тебя понимаю и от всей души тебе сочувствую… . Все твои хорошие качества я знаю, как свои пять пальцев, ценю их и отношусь к ним с самым глубоким уважением. Я, если хочешь, в доказательство того, что понимаю тебя. могу даже перечислить эти качества. По-моему, ты добр до тряпичности, великодушен, не эгоист, поделяешься последней копейкой, искренен; ты чужд зависти и ненависти, простодушен, жалеешь людей и животных, не ехиден, незлопамятен, доверчив… Ты одарен свыше тем, чего нет у других: у тебя талант. Этот талант ставит тебя выше миллионов людей, ибо на земле один художник приходится только на 2 000 000… Талант ставит тебя в обособленное положение: будь ты жабой или тарантулом, то и тогда бы тебя уважали, ибо таланту все прощается.

Недостаток же у тебя только один. В нем и твоя ложная почва, и твое горе, и твой катар кишек. Это — твоя крайняя невоспитанность. Извини пожалуйста, но veritas magis amicitiae… Дело в том, что жизнь имеет свои условия… Чтобы чувствовать себя в своей тарелке в интеллигентной среде, чтобы не быть среди нее чужим и самому не тяготиться ею, нужно быть известным образом воспитанным… Талант занес тебя в эту среду, ты принадлежишь ей, но… тебя тянет от нее, и тебе приходится балансировать между культурной публикой и жильцами vis-a-vis. Сказывается плоть мещанская, выросшая на розгах, у рейнскового погреба, на подачках. Победить ее трудно, ужасно трудно.

Воспитанные люди, по моему мнению, должны удовлетворять след[ующим] условиям:

1) Они уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы… Они не бунтуют из-за молотка или пропавшей резинки; живя с кем-нибудь, они не делают из этого одолжения, а уходя, не говорят: с вами жить нельзя! Они прощают и шум, и холод, и пережаренное мясо, и остроты, и присутствие в их жилье посторонних…

2) Они сострадательны не к одним только нищим и кошкам. Они болеют душой и от того, чего не увидишь простым глазом. Так, например, если Петр знает, что отец и мать седеют от тоски и ночей не спят благодаря тому, что они редко видят Петра (а если видят, то пьяным), то он поспешит к ним и наплюет на водку. Они ночей не спят, чтобы помогать Полеваевым, платить за братьев-студентов, одевать мать.

3) Они уважают чужую собственность, а потому и платят долги.

4) Они чистосердечны и боятся лжи, как огня. Не лгут они даже в пустяках. Ложь оскорбительна для слушателя и опошляет в его глазах говорящего. Они не рисуются, держат себя на улице так же, как дома, не пускают пыли в глаза меньшей братии… Они не болтливы и не лезут с откровенностями, когда их не спрашивают… Из уважения к чужим ушам, они чаще молчат.

5) Они не уничижают себя с тою целью, чтобы вызвать в другом сочувствие. Они не играют на струнах чужих душ, чтоб в ответ им вздыхали и няньчились с ними. Они не говорят: «Меня не понимают!» или: «Я разменялся на мелкую монету! Я […]!..», потому что все это бьет на дешевый эффект, пошло, старо, фальшиво…

6) Они не суетны. Их не занимают такие фальшивые бриллианты, как знакомства с знаменитостями, рукопожатие пьяного Плевако, восторг встречного в Salon’e. известность по портерным… Они смеются над фразой: «Я представитель печати!!», которая к лицу только Родзевичам и Левенбергам. Делая на грош, они не носятся с своей папкой на сто рублей и не хвастают тем, что их пустили туда, куда других не пустили… Истинные таланты всегда сидят в потемках, в толпе, подальше от выставки… Даже Крылов сказал, что пустую бочку слышнее, чем полную…

7) Если они имеют в себе талант, то уважают его. Они жертвуют для него покоем, женщинами, вином, суетой… Они горды своим талантом. Так, они не пьянствуют с надзирателями мещанского училища и с гостями Скворцова, сознавая, что они призваны не жить с ними, а воспитывающе влиять на них. К тому же они брезгливы…

8) Они воспитывают в себе эстетику. Они не могут уснуть в одежде, видеть на стене щели с клопами, дышать дрянным воздухом, шагать по оплеванному полу, питаться из керосинки. Они стараются возможно укротить и облагородить половой инстинкт…

[…] выносить ее логику, не отходить от нее ни на шаг — и все это из-за чего! Воспитанные же в этом отношении не так кухонны. Им нужны от женщины не постель, не лошадиный пот, […] не ум, выражающийся в умении надуть фальшивой беременностью и лгать безустали… Им, особливо художникам, нужны свежесть, изящество, человечность, способность быть не […], а матерью… Они не трескают походя водку, не нюхают шкафов, ибо они знают, что они не свиньи. Пьют они только, когда свободны, при случае… Ибо им нужна mens sana in corpore sano.

И т.д. Таковы воспитанные… Чтобы воспитаться и не стоять ниже уровня среды, в которую попал, недостаточно прочесть только Пиквика и вызубрить монолог из Фауста. Недостаточно сесть на извозчика и поехать на Якиманку, чтобы через неделю удрать оттуда…

Тут нужны беспрерывный дневной и ночной труд, вечное чтение, штудировка, воля… Тут дорог каждый час…

Поездки на Якиманку и обратно не помогут. Надо смело плюнуть и резко рвануть… Иди к нам, разбей графин с водкой и ложись читать… хотя бы Тургенева, которого ты не читал…

[…] самолюбие надо бросить, ибо ты не маленький… 30 лет скоро! Пора!

Жду… Все мы ждем… ——————————————-

Твой А. Чехов.————————»

Этим поделился Евгений Даутов
https://vk.com/wall32437597_1355

С предметом «литература» почти у всех нас, закончивших когда-то школу, связываются имена Пушкина, Толстого Л.Н., Достоевского и других известных писателей 19-20 веков. Это закономерно, потому что литература именно этого периода изучается в школе, именно в этот период она достигла своего расцвета. Но литература была и до 19 века, и эта богатейшая культура остается в стороне. Хотелось бы вкратце сказать о той литературе, той почве, из которой выросла наша классика: может быть, кого-то это сподвигнет обратиться к этой мало освещенной грани нашей культуры.

Скажем немного о литературе 17 века — переходной от собственно религиозной к литературе светской, о самых знаменательных её произведениях. Литературе противоречивой, новаторской, но сохраняющей религиозный характер.

Два знаменательных произведения 17 века «Повесть о Горе-Злочастии» и «Повесть о Савве Грудцыне» полностью продолжают средневековую традицию русской литературы, отличающуюся тем, что в центр мироздания ставится не мир, а Бог, не окружающая природа, а невидимый Творец её. Бес-искуситель в виде «ангела света» («Повесть о Горе-Злочастии») или некоего отрока («Повесть о Савве Грудцыне») через прельщение земными благами мечтает ввергнуть в «наготу-босоту» человека и только предстательство Пресвятой Богородицы, святителя Петра, митрополита Московского, и монастырь спасают человека.

В основном же русская литература меняет свой характер. В 17 веке с территории присоединившейся в середине века Украины, а так же, частично, из Белой Руси к нам хлынул поток западноевропейской литературы: переводной, как правило, из Польши — тогдашних задворок Западной Европы. Появляется светская литература, что было невозможно в средние века. Но на Руси её ожидает не слепое копирование и дословный перевод: сознание книжника того времени преобразует текст в соответствие с древней православной традицией (отсюда и сохранение анонимности авторства). И хотя, с одной стороны, происходит обмирщение искусства, с другой – появляются тенденции, несомненно, украшающие литературу.

«Повесть об Ульянии Осоргиной» написана сыном святой Иулиании Лазаревской (по месту её подвижничества). Даже в названии уже проявляется конкретность: женщина названа по фамилии. По сути, написана повесть в житийном стиле – как житие «обыкновенной» женщины. Она полна бытовых подробностей, знакомых и родных читателю, при этом именно в них проявляются христианские качества человека – терпение, смирение, трудолюбие, незлобие, аскетизм, прилежность к молитве. И это роднит читателя со святым человеком, показывает путь к святости на примере реально ощутимом!

Совершенно невозможное для прежних веков смешение автобиографической и житийной литературы мы видим в таком несомненном шедевре письменного творчества как «Житие протопопа Аввакума», написанное им самим. Протопоп Аввакум повествует о себе как о герое-борце, подменяя внутреннюю борьбу с грехом борьбой с его гонителями.

«Житие» написано великолепным слогом, с замечательной художественной силой, делающей его шедевром не только русской, но и мировой литературы.

Протопоп отражает в своем произведении трагедию человека 17 века, который «возлюбиша толстоту плотскую и опровергоша долу горняя». Он видит охлаждение веры в людях, засилие греха. Но мог бы православный подвижник написать собственное житие? С этим «житием» можно сравнить разве что впоследствии писанные мемуары революционеров о своей борьбе за «счастье» народное. Невольно приходит вывод, не является ли, действительно, гордость одной из главных причин трагического раскола в Русской Православной Церкви? Но «Житие» протопопа Аввакума стоит прочитать не только ради яркого образного языка, но и затем, чтобы увидеть и понять позицию раскольнической стороны, понять глубину трагедии и причины раскола.

Начавшееся в 17 веке обмирщение (секуляризация) общества привела к тому, что стали появляться и сатирические произведения, где высмеивались имевшиеся пороки в монастырской среде и духовном сословии  («Калязинская челобитная», «Повести о Карпе Сутулове и премудрой жене его») или в нарочито потешном виде показывавшие некоторые истины и глубины милосердия Божия, вроде «Слова о бражнике, како вниде в рай».

В это время появляются собственно стихотворные произведения светской литературы, по тематике всё же неразрывно связанные с верой. Они уже не воспринимаются собственно как голос Церкви, но для обмирщающегося сознания современников доводят христианские истины. Начинатель этого рода творчества монах Симеон Полоцкий: поэт, богослов, переводчик, общественный деятель той эпохи.

Сегодня эта поэзия выглядит очень громоздкой: в ней много церковно-славянских слов и оборотов речи, но когда-то именно она привлекла внимание Алексея Михайловича своей новизной и глубиной, и сделала автора воспитателем детей царя Алексея Михайловича от Марии Милославской Иоанна, Софьи и Феодора.

Кремень, аще железом ударен бывает,

Светлыя огна искры из себе пущает.

Христиан гонения всегда егда припирают,

Огнь любве ко Господу тогда проявляют:

Ибо вся скорби терпят, богатства вергают

И главы си радостно под мечы ставляют.

Воляще от телес си разлучени быти,

Нежеле неверствием от Бога отити.

(«Гонения»)

Среди созданного Симеоном Полоцким выделяются его нравоучительные вирши, объединённые в сборнике «Вертоград многоцветный», а также стихотворное переложение Псалтири: по сути, именно Симеон стал основоположником традиции поэтического переложения текстов Священного Писания в новой русской литературе.

Литература 17 века обращается к созданному Богом миру и продолжает видеть небесный мир, но видит его где-то рядом – в земных вещах. В определенной степени это падение с небесной высоты средневекового православного миросозерцания, но Бог совершенно не оставляет мир и видится авторами 17 века в Божием создании. Увы, дальнейшее движение литературы пошло по пути дальнейшей секуляризации. Тем ценнее увидеть мир русского человека ещё взыскующего горнего, но обратившего пристальное внимание и на дольнее.

Источник: https://miass-hram.ru/index.php/stranitsy-istorii-i-kultury/2543-russkaya-literatura-17-veka-bogu-i-miru

Этим поделился Храм Богоявления, город Миасс
https://vk.com/wall-77506018_545

Гуляем, катаемся на санках для взрослых и детей. 8го марта в 11-30. Встречаемся возле дома №7 по улице Доватора (это на самом верху улицы Гвардейской, что на автозаводе выше дворца). Связь по телефону со Стасом (8-904-939-24-87)

При себе желательно иметь ледяночки, чай в термосе и хорошее настроение.