Не на правах рекламы. В последнем выпуске своего проекта «Песочный интерес» о. Павел Островский вновь вернулся к сложной ситуации, которую многие пытаются представить как «конфликт Дворкина и Ткачева», упуская ее истинную подоплеку.
Мне бы не хотелось продолжать эту дискуссию и тем более не хотелось бы, чтобы разговор вновь перешел в плоскость выяснения отношений и многообразных «переходов на личности» (поэтому, если я увижу, что происходит именно это, то опять окажусь перед сложным выбором: закрыть комментарии или все же не лишать вас возможности выразить свое мнение). Но поскольку о. Павел высказался публично, то так же публично необходимо ответить: речь идет о важных вещах, правильное понимание которых необходимо.
Прежде всего о. Павел проводит мысль о том, что между Александром Леонидовичем и о. Андреем Ткачевым возникли некие коммуникативные сложности на приходе храма Святой Троицы в Хохлах и произошедшее впоследствии стало, по сути, продолжением данной ситуации.
Однако в действительности для тех, кто знает историю чуть лучше, очевидно, что все обстоит совсем не так. И о. Павел точно в курсе истории, почему меня его слова и удивляют. Александр Леонидович не начал «критиковать Ткачева» после своего вынужденного ухода из Троицкого храма, где он был не просто прихожанином, как говорит, о. Павел, а одним из главных стержневых элементов приходской общины (прошу прощения за такое «инженерное» сравнение). Александр Леонидович на протяжении длительного времени и задолго до смены настоятеля в Хохлах выступал с критикой отдельных сторон деятельности о. Андрея. И выступление священника Александра Кузьмина (а не Алексия, как говорит почему-то о. Павел) на конференции в Казани стало лишь неким подведением итогов и свидетельством о том, что проблема, о которой ведущий российский сектовед говорил давно, никуда не исчезла, но приобрела более значительные масштабы.
Далее последовала возмущенная реакция почитателей проповеднического таланта о. Андрея, выступления известных блогеров, высказавшихся достаточно неуважительно по отношению и к Александру Леонидовичу, и к о. Александру Кузьмину. Что в свою очередь обусловило немалое огорчение тех православных людей, которые и Александра Леонидовича, и о. Александра, напротив, заслуженно уважают.
И в этот момент о. Павел решил всех призвать в порядку и объяснить участникам дискуссии, что Церковь не место для дискуссий. Что в любой корпорации такого бы не потерпели (снова выскажу удивление: зачем это совмещение несовместимого – Церкви и корпорации в одном поле смыслов). Взяв на себя учительную функцию, о. Павел, рассказал о том, что никто не имеет право критиковать священника, даже если он делает что-то не так, а должен непременно сообщить о своих сомнениях его правящему архиерею и не выносить обсуждение проблемы в публичное пространство. При этом он ссылался на правила Церкви и церковный Устав.
Что в действительности очень странно, поскольку сложность ситуации и ее неоднозначность очевидны. На сомнительность с этической точки зрения целого ряда «жестких» высказываний о. Андрея неоднократно обращали внимание многие церковные пастыри, публицисты, верующие люди. На характер лексики о. Андрея это никак не повлияло, более того, в какие-то критические, без преувеличения, для страны моменты его высказывания и действия буквально взрывали аудиторию, самым ярким примером чего могут служить его слова о теракте в Крокусе и «наставление» подвергающимся обстрелам жителям Белгородской области.
При этом происходит и то, на что указал в своем выступлении в Казани о. Александр Кузьмин: вокруг о. Андрея физически и виртуально сформировалась огромная группа людей, которые приветствуют именно такую стилистику обращения к церковной и нецерковной аудитории, которым грубость выражений кажется не чем-то отталкивающим, а, напротив, привлекающим. И именно это они считают духом подлинной христианской жизни. Это по-настоящему опасно.
Однако о. Павел не замечает этой данности, как проблемы, он видит проблему в том, что кто-то решается ее обсуждать. А обсуждать деятельность священников, утверждает он, нельзя. Даже если она носит публичный характер. Даже если с ней сталкиваются, как в данном случае, миллионы людей. Это, по о. Павлу, противоречит, как сказано выше, церковным правилам.
Но, оказывается, есть все же инстанция, которой право «обсуждения священников», их деятельности и заблуждений все же разрешено. Это… «Песочный интерес». Рассказав в нем о том, чего делать никак нельзя, о. Павел попутно делает то же самое, возможно, искренне этого не замечая. Или же, по какой-то причине, полагая, что сам он таким правом наделен.
Конечно, предметом обсуждения становится в данном случае и Александр Леонидович, которого о. Павел очень уважает, поскольку иначе он не стал бы его приглашать в другую свою программу – «Естественный интеллект», а это очень серьезное признание. Впрочем, Александр Леонидович не священник, поэтому почему бы его не обсудить и почему бы не отослать неискушенного зрителя опять к тому факту, что «Дворкин был прихожанином храма при Уминском» и не дать таким образом возможность вольно додумывать возникающие у кого-то при этом логические связи.
Странное и грустное ощущение осталось от просмотра.
Но надо отдать о. Павлу должное: невзирая на то, что он выступает в качестве неведомо кем назначенного третейского судьи по данному вопросу, делает он это достаточно осторожно, не допуская ни резких выражений, ни грубости, что сегодня редкость и что делает ему честь.
За это ему большое спасибо.
В целом же… Я стараюсь напоминать об этом себе самому и напоминаю всегда тем, с кем имею возможность беседовать: все пройдет, одна правда останется.
Одна Правда.
——
Телега: t.me/pravmiass рассылка: vk.cc/coU7k5
Сообщество православных верующих города Миасса, Челябинской епархии. Связь с администратором t.me/nikanatol