Немного сутулый, уже немолодой протоиерей Отец Василий сидел за столом епархиального управления и задумчиво гладил длинную, седую бороду, делающую его похожим на Черномора.
— Тьфу ты, опять блинами с покойника накормили, — внезапно выругался отец Василий и отодвинул чайную пару, которую перед ним поставил помощник благочинного по работе с молодежью, еще совсем молодой священник — отец Петр.
— Это как так — с покойника? — удивился малоопытный отец Петр.
— Я уж, брат, несколько раз попадался и вот снова. И ведь зарекался есть блины на поминках, так ведь упрашивают… — сказал отец Василий и покрутил в руках фиолетовую камилавку. — Хоть заявление пиши, за штат.
— А вы, батюшка, что сами видели, как они с покойничка блины снимают? — любопытствовал Петр.
Протоиерей брезгливо скривил лицо и быстро-быстро закачал головой.
— Нет, конечно, я что дурак? Ходит какое-то поверье, мол, на похоронах нужно напечь блинов, на лице усопшего их подержать часок другой, а потом священнику скормить. Тогда, дескать, душа почившего сразу — вжих — и в рай ракетой, — сказал отец Василий, продолжая раскручивать камилавку.
На мгновение Петр представил себе картину. В гробу, утопая в венках и цветах, лежит мертвый старик — нарядный и строгий. Вокруг стоят люди и утирают платочками слезы, а в этом время откуда-то с кухни, тихо, как мышка, крадется женщина в трауре и несет тарелку с блинами…
Петру стало смешно и жутко одновременно.
— Как же вы узнали, что они с усопшего сняты? — подавив смешок, спросил юный клирик.
— Так, сообщили потом, в автобусе, когда с кладбища ехали. Бабуля одна, родственница ихняя. Добрая душа. Подсела ко мне и говорит таким скрипучим, противным голосом: “А знаете ли вы, батюшка, что только что блинков с нашего Николай Степаныча отведали?” — священник глубоко вздохнул и расправил бороду.
Выражение лица седого, умудренного опытом протоиерея как бы свидетельствовало, что традиция кормить священников блинами с покойника была не просто тяжелым, языческим суеверием, но и чем-то весьма распространенным — обиходным обычаем вроде безобидного завешивания зеркал в доме с усопшим и конфетами на могиле.
— Не впервые уже…И кто их только этому научил? — грустно сказал батюшка.
Он расстроился. Ему стало обидно и за людей с их безумными обрядами, и за себя. Наверное, схожие чувства испытывает гроссмейстер-международник, которому поставили «детский мат», или боксер-профессионал, отправленный в нокаут пьяным колхозным ударом.
— А кого хоронили-то?
— Не помню, ученого какого-то человека, чуть ли не профессора. И коллеги его, и родственники, и знакомые, пришедшие проводить, все были такие интеллигентные, образованные, при галстуках и очках.
— А, между тем, блинами с Николай Степаныча накормили, — съязвил отец Петр.
— Накормили, прости Господи, — вздохнул опытный протоиерей, потом снова скривился и уставился в окно.
P.S. История основана на реальных событиях 😱😱
——
Будем держаться вместе! Добавляйтесь в чат с нашей группой vk.cc/coU7k5
