Продолжаю эксперименты с жанром святочного рассказа.
***
— Можно я переключу? Там, сейчас биатлон, в Инсбруке, – сказал 16- летний Радик, спрыгнул с дивана и, не дожидаясь ответа родителей, потянулся к плоскогубцам.
Плоскогубцы, или как на французский манер называл их отец Радика дядя Гумер – пассатижи, лежали на полированной макушке массивного “Рубина” и играли роль “пульта управления”. Ручка стационарного пластмассового переключателя сломалась в прошлом году, когда в семье Муслимовых гостил родственник из деревни – дядя Марат. Сельский богатырь не рассчитал силы, переключая с “Первого” на “Второй”. Пластик под железными пальцами предательски скрипнул и развалился. Пришлось тащить инструменты из папиной мастерской.
— Переключай, – равнодушно сказал Гумер и хлебнул чай с молоком.
Он читал “Науку и жизнь” и только вполглаза смотрел концерт по “Второму”. Иосиф Кобзон пел о Гренаде.
Радик щелкнул металлическими клешнями и уселся на диван, поджав под себя ноги. Кобзон исчез. На экране рябило. “Первый” канал почему-то показывал хуже “Второго”. Сквозь мелкую ряску помех к олимпийскому золоту прорывался советский чемпион-биатлонист Николай Круглов. Он изящно, словно танцуя, бежал на лыжах через лес. За его спиной чернело дуло винтовки. Круглов был похож на красноармейца-диверсанта в тылу врага. Прямо как на картинах художников-баталистов. Радик часто любовался этими сюжетами, глядевшими на него с выцветших плакатов в кабинете начальной военной подготовки. В каком-то смысле Круглов и являлся таким диверсантом. Еще бы! Офицер Советской Армии в капиталистический Австрии отстаивает интересы Советского Союза с оружием в руках. Чем не диверсант-герой?
В тот год на Олимпиаде-1976 в Инсбруке Круглов достойно отстоял интересы СССР – взял сразу две золотых медали – в индивидуальной гонке на 20 км и за эстафету 4×7,5 км.
Радик Муслимов, увидев его по телевизору, тоже захотел быть укротителем снега и начал заниматься лыжными гонками в родной Кусе на Урале.
Для Радика Костя Круглов стал как названный старший брат. Он черно-белой фотографией был приколот к ковру на стене и всем своим видом демонстрировал пример для подражания.
Когда у Радика что-то не получалось на тренировке или соревнованиях, он живо представлял себе, что где-то неподалеку, по колено в сугробе стоит Николай Круглов — Колян — и по-братски подначивает его: “Что ты плетешься, копуша? А ну, палки в руки и бегом! Работаем! Работаем! Работаем!”.
Это помогало. Радик делал успехи. Побеждал в региональных и всесоюзных соревнованиях, получил мастера спорта СССР, а когда ему исполнился 21 год произошло чудо.
Однажды его наставник, который только что вернулся из Москвы, пригласил Радика в тренерскую – таинственную каморку, блестящую от многочисленных кубков и медалей. Несгораемый шкаф побед! Сосредоточение той особой, неподдельной радости, когда биатлонист первым прибегает на финиш. Простым смертным – ребятам из секции и даже лыжникам постарше – туда вход был заказан. Они могли лишь краем глаза разглядеть элементы обстановки: маленький черно-белый телевизор у окна, гроздья тренерских свистков на гвоздике, позапрошлогодние стенгазеты, и всё это – в золотом сиянии спортивных наград.
— Садись, Радик. Гостинец привез из столицы, – заговорщицки сказала тренер.
— Это что же? Колбаса, что ли, копченая? Все, говорят, в Москву за колбасой ездят, – пошутил юноша и сглотнул слюну, время шло к обеду.
— Не-е, не колбаса, – усмехнулся тренер, – Лучше! На, держи.
Тренер протянул бумажный пакет, крест-накрест перевязанный шершавым шпагатом.
Парень задумался, с легкой опаской разорвал сверток. В него был завернут аккуратно сложенный лыжегоночный комбинезон.
— Ого! Спасибо! – обрадовался Радик.
— Да ты подожди благодарить, – отрезал тренер. – Видишь, что ношеный.
— Ну, допустим, вижу, – сказал юноша, разглядывая обновку, а потом уже веселее добавил. – Это ерунда, что ношеный. Постираем. Делов-то!
-– А знаешь, кто его носил?
— Кто?
— А Николай Круглов, не хочешь? – выпалил тренер и сделал страшные, совершенно безумные глаза.
— Шутник вы, а ведь уже седой, – с укоризной сказал Радик.
— Эх ты, — махнул рукой тренер. – Правда костюм Круглова. В Москве виделись. Я ему рассказал про тебя и твои успехи, и как ты за его выступлением на Олимпиаде в Инсбруке следил, и что именно после этого начал заниматься.
— И прямо-таки дал? – Радик еще не верил своему счастью.
— Таки дал. Он хороший мужик. По нему же сразу видно, – спокойно ответил тренер.
С тех пор Радик на все соревнования облачался в комбинезон Круглова. Он не был особо суеверным, но в “шкуре” олимпийского чемпиона чувствовал себя уверенней и свободнее. Словно заимствовал часть силы у старшего брата, брал на вооружение его опыт. Так бывает, когда человек, например, жмет от груди большой вес. Если кто-то ему поможет, хоть одним мизинцем, самую малость, штанга станет значительно легче. Этим невидимым мизинцем для Радика и являлся костюм Круглова.
Зимой 1987 года в местном горисполкоме решался вопрос о назначении нового директора стадиона. В списке кандидатур значился и Радик, хотя ему было всего 27 лет. По тем временам – маловато для такой должности. Спортсмен знал, что его рассматривают на это место, но особо не рассчитывал на него: молодой, опыта нет, постоянно на соревнованиях, в разъездах, а там сметы, отчеты, квартальные планы…
Внезапно позвали на собеседование. Юноша так спешил, что не успел забежать домой переодеться после тренировки и отправился в горисполком, облаченный в темно-синий комбинезон Круглова. И его кандидатуру одобрили.
– Это тебе комбинезон волшебный помог, – тем же вечером в шутку сказала жена Радика Елена, накрывая на стол. Она тоже занималась лыжными гонками и прекрасно понимала, что для супруга значит его талисман.
– Слушай, а кто его знает? – задумчиво ответил Радик. – Может, и комбинезон. Вдруг он действительно так работает. Вроде как в сказке.
Посмеялись, но с тех пор где-то на периферии ума спортсмена поселилась до конца не обдуманная, постоянно ускользающая мысль, что “костюм в самом деле работает”. Верить в это по-настоящему было как-то неловко, поэтому Радик от мысли отмахивался. Однако на все важные состязания лыжник непременно облачался в “чудо-комбинезон”, несмотря на то что он вытянулся и выцвел от стирок и солнца.
Шли годы, со временем комбинезон отправился в импровизированный семейный музей: висеть на стене в компании бесчисленных медалей, значков, грамот, афиш соревнований и других лыжных артефактов.
Комбинезон Круглова был среди них генералом. Периодически супруга Радика Елена стряхивала с него пыль специальной пушистой щеточкой.
Радик Гумерович, разменяв шестой десяток, всё так же работал директором стадиона. Каждое утро он пил чай с молоком, ел бутерброды с сыром, целовал жену и отправлялся на стадион.
Костюм он больше не надевал, хоть и по-прежнему катался, но уже в ветеранах, по особой схеме. К тому времени комбинезон молчаливым спутником сопровождал Радика уже 40 лет подряд.
Как-то раз перед Новым годом Радик собирался на работу, а Лена разговаривала по телефону.
– Грипп ходит тяжелый. Хуже, говорят, ковида. Ты возьми на всякий случай оксолиновой мазью нос намажь, – сказала Елена, обращаясь к мужу.
– Угу, – буркнул Радик.
– Дочка звонила. У них в группе Верочки, в детском саду, переполох. Все заболели. Даже утренник отменяют.
– Дети болеют, что ли? – спросил Радик.
– Ну, болеет всего несколько детей, а главное Дед Мороз заболел. Обычно его воспитательница играла – Марина Игоревна, но она на больничном. Из соседней группы воспитательница тоже на больничном. И нянечка на больничном. Представляешь! В общем, играть некому. Дети расстроятся.
– Эх, – вздохнул Радик Гумерович и пошел в коридор одеваться. – Давай сюда свою мазь, а то еще и я заболею.
Вечером Елена вела себя немного странно. Долго смотрела на мужа, мялась и несколько раз отрывисто набирала в легкие воздух, чтобы что-то сказать, но не решалась. Радик, привыкший к жене, как к самому себе, безошибочно уловил это странное томление и спросил:
– Случилось чего?
– Ну, в общем-то да. Понимаешь, Верочка готовилась к утреннику. Она сама пришивала лучи к костюму снежинки. Все пальчики исколола, , – быстро-быстро заговорила Лена, измеряя кухню шагами.
– Постой ты, не суетись, сядь, – мягко но чуть-чуть строго сказал Радик.
Лена присела на краешек табуретки.
– Мне дочка скидывала фотографии костюма Верочки. Очень красивый, действительно, – Радик начал догадываться, к чему клонит жена, но виду не подавал.
– Значит ты представляешь, как она расстроится, если утренник отменят. Зря, получается, пальцы колола, готовилась, – вздохнула Елена.
– А есть варианты? Может, скинуться, из Катав-Ивановска заказать Дед Мороза или из Юрюзани?
– Пытались, говорят, везде уже позвонили. И везде грипп, – печально сказала Елена, снова встала и вплотную подошла к мужу.
– Радик, слушай, у тебя голос такой хороший. И дети тебя обожают, – вкрадчиво начала Елена.
– Не-не-не, – запротестовал Радик.
Елена продолжала.
– Это мне дочка посоветовала, она тебе тоже будет звонить. Предложи, мол, папе выступить Дед Морозом. Полчаса, не больше!
– Да что вы придумали? Я даже в КВНе студенческом ни разу не играл. Капустников всяких избегал, выступлений. Какой из меня Дед Мороз?
– Очень хороший! – улыбнулась Елена. – И костюм на тебя будет.
Она смерила мужа взглядом.
– Вы с Мариной Игоревной примерно одной комплекции, – усмехнулась Лена.
– Скажешь тоже.
– Радик, давай, не артачься. Там реплик десять, а то и меньше. И все они простые, в духе: “Де-е-ети, а где же у нас Снегу-у-урочка?”, – голосом Деда Мороза пробасила Елена.
– А Снегурочку, кто играть будет. Ты? – Радик посмотрел на жену с каким-то смешанным чувством иронии и испуга.
– Нет. Снегурочка помоложе должна быть. Дочка твоя сыграет. То есть наша.
– А Верочка не узнает маму?
– Ну узнает, и что с того? Главное, чтоб тебя не узнала. Иначе какая эта сказка? Снегурочка еще может быть “понарошку”, мамой в серебристой шубке. Это они поймут. А Дед Мороз – железно сказочный персонаж. Но ты не волнуйся, мы тебя загримируем! – Елена говорила с такой уверенностью, будто Радик уже согласился.
– Ай, ну вас, – махнул рукой директор стадиона. – Подумаю.
Лена знала, что когда он так говорит, значит, уже внутренне согласился.
Но Радик переживал. Откуда-то из глубины души вылез тяжелый удушливый страх публичных выступлений. Не зря же он всегда их избегал. Когда ты бежишь на лыжах, на тебя все смотрят, подначивают, кричат, ты никого не замечаешь и сосредотачиваешься только на результате. А когда дошел до финиша, никто не просит выступить с речью. Разве что иногда журналисты местной газеты «Усть-Катавская неделя» брали у него интервью, но Радик всегда стеснялся и на вопросы корреспондентов отвечал сухо, немногословно.
На этот раз ему предстояло совсем другое дело! Оплошать никак нельзя, ведь если он запорет роль Деда Мороза, то в одночасье группа из двадцати малышей перестанет верить в чудо. А где заканчивается чудо – там заканчивается и детство.
Радик очень хорошо знал это и прекрасно помнил, как у его родственника – дяди Марата, однажды сломавшего переключатель на “Рубине”, на Новый год отклеилась борода, и он ребенком увидел ряд хорошо знакомых золотых зубов. Такое сокровище во рту было только у дяди Марата, не спутать. В тот год, 1 января, Радик перестал верить в Деда Мороза, а вместе с тем и в чудо.
– Да не могу я, понимаешь, испорчу всё, — отнекивался Радик перед дочкой по телефону.
– Пап, ну пожалуйста. Верочка очень ждет праздника. Ты не представляешь, какой катастрофой обернется отмена утренника, – настаивала дочка.
– Понимаю, – печально отвечал Радик. – Но боюсь запороть роль. У меня нет опыта.
– Не волнуйся, я же буду Снегурочкой. Помогу тебе, если чуть-нибудь забудешь. Сымпровизируем. Пап, нормально всё будет.
– Ох, ну вы и придумали… Так уж и быть, скидывай текст, буду учить, – сдался Радик.
Неделя пролетела в волнениях. Радик выучил роль и до зубной боли отчеканивал ее перед зеркалом: “Дети, а где же наша Снегурочка?” – нарочитым басом говорил мужчина.
За час до выезда в детский сад у Радика внезапно поднялось давление, в глазах потемнело.
– Аж дыхание перехватывает, – пожаловался Радик..
– Еще бы, 190 на 90, – Лена держала в руках тонометр. – Надо сбивать.
Она отправилась на кухню за таблетками, а Радик, белый как снег, сидел на диване и рисовал себе страшную апокалиптическую картину: дети зовут Дедушку Мороза, а он не приходит. Они еще громче зовут, но в ответ молчание. Они изо всех сил зовут, но никого нет. Праздник кончился, так и не начавшись.
– Слушай, а возьми-ка ты надень костюм свой волшебный, – вдруг сказала Елена, протягивая мужу таблетку и стакан с водой.
– Круглова, что ли? Лыжный? – спросил Радик.
– Ну да. Сам же говорил, что в нем ты себя лучше чувствуешь, что, мол, талисман, все дела. А это, между прочим, тоже своего рода гонка. И еще какая! Может быть, самая важная в твоей жизни.
Радик выпил таблетку и вопросительно посмотрел на супругу.
– Там под шубой всё равно не видно, – сказала Лена. – А это, считай, термокостюм. Так его и воспринимай. На улице минус 30!
– А я в него влезу?– с недоверием спросил Радик.
– Давай быстрее, час остался, а еще ехать! Влезешь, влезешь.
Через полтора часа Радик уже сидел в машине, приходил в себя, как обычно бывало после соревнований, и вполуха слушал дочку.
– Пап, ты молодец! Ты видел, как они хлопали, как они смеялись? – говорила Снегурочка. – Я тебе так скажу. У тебя получилось намного лучше, чем у Марины Игоревны. Вот поверь мне на слово, это уже третий утренник у Верочки, а два предыдущих я видела. Воспитательница тебе в подметки не годится. Ты можешь деньги за это брать.
Девушка рассмеялась.
Для Радика весь утренник от начала до конца стал чем-то вроде лыжного спринта. Сердце успокоилось, ум прояснился, и он промчался сквозь “елку”, как по хорошо накатанной лыжне.
В Костюме Круглова Радик чувствовал себя словно в батискафе и ничего не боялся. Ни разу не запнулся и даже импровизировал. А главное, Верочка, как и все дети, его не узнали, это было видно по их глазам и той искренней интонации, с которой они кричали “Дедушка Мороз, ты подарки нам принес?”.
Весь день прошел в суете. Сразу из детского сада Радик поехал на стадион, потом в спортуправление, до вечера получал и дарил подарки: в основном ведомственные календари, блокноты и мандарины.
Вечером вернулся, начал раздеваться и вдруг понял, что “генеральский костюм Круглова” висит на старом месте.
– Кстати, да. Ты ж не Круглова комбинезон надел, а свой обычный, тренировочный, заметил? – Лена вошла в прихожую и с доброй усмешкой смотрела на мужа. – В суете же одевался, давление к тому же.
Радик медленно посмотрел сначала на жену, потом на комбинезон Круглова, потом на себя в зеркале.
– Не заметил, – медленно сказал Радик. – А я думал, что я в кругловском. Не работает, видать, волшебство.
– Работает! – улыбнулась Елена. – Ты с ним просто за сорок лет так сросся, что его уже можно даже не надевать.
Радик ухмыльнулся, обнял жену и они пошли на кухню пить чай с молоком.
По новогоднему пахло мандаринами и шоколадными конфетами.
——
Будем держаться вместе! Добавляйтесь в чат с нашей группой vk.cc/coU7k5
Orquesta Argentina porteños — Agustín Duarte, Luis Mandarino — Estoy varao